Лифт.

Я стояла в лифте. Узкая кабинка метр на метр услужливо закрыла свои двери и вместила меня, в небрежно расстегнутом пальто, с букетом цветов. Прикрыв глаза, я вслушивалась в медленный скрип механизмов. Лифт притормозил, и до меня, одурманенной моими любимыми miss dior cherie, донесся приторно-удушливый запах грязного тела. Я открыла глаза, и мой взгляд наткнулся на некое существо. Я иногда видела его, когда по утрам выходила на прогулку с собакой, он обычно копался в мусорных контейнерах около дома. Но никогда я не задерживала на нем взгяда дольше секунд, достаточных, чтобы оценить его потрепанную внешность, и отвести глаза.
Раньше, наверное, это был мужчина, возможно, даже приятной наружности. Но что годы и нищенское влачение существования сделали с ним?
Сейчас он был одет в потрепанную серо-зеленую сальную куртку; его бледно-голубые маслянистые глазенки изучали меня. Могу ли я предположить, что он вспомнил свою юность, такую далекую и безвозвратно ушедшую?
Вдруг меня передернуло от скрипа его челюстей. Жуткий, пробирающий до костей звук. Запах дешового табака и паленой водки заполонил всю маленькую кабинку. На моем лице непроизвольно появилась брезгливая гримаса, и я отвернулась.
Я не могла более смотреть на это истерзанное жизнью лицо. Было ли мне его жаль? Я не задумывалась об этом. Скорее я размышляла о старости. Боялась ли я ее? Да. Сильнее даже, чем сметри, я боялась стать такой же. Отвергнутой миром и собой, вызывающей рвотные позывы у случайных прохожих. Я боялась старости. Удручающей и болезненно-угрюмой.